Эндогенное дыхание с Евгением Вериго
Добро пожаловать, Гость. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.
Сентября, 22, 2019, 12:44:36 pm

Войти
SMF - Just Installed!
362 Сообщений в 265 Тем от 55 Пользователей
Последний пользователь: Omarnehayam
* Начало Помощь Поиск Календарь Войти Регистрация
Эндогенное дыхание с Евгением Вериго  |  VІ. Работы других авторов, касающиеся процессов дыхания и кровообращения  |  6.5. Работы Стрельцова А.А. (Модератор: Евгений Вериго)  |  Тема: Интервью с автором методики дыхания Александром Стрельцовым « предыдущая тема следующая тема »
Страниц: [1] Вниз Печать
Автор Тема: Интервью с автором методики дыхания Александром Стрельцовым  (Прочитано 1353 раз)
Евгений Вериго
Moderator
Sr. Member
*****

Karma: +0/-0
Offline Offline

Сообщений: 265


Куйбышевский ВМФ - выпуск 1983 года


Просмотр профиля Email
« : Июня, 10, 2015, 17:38:06 pm »

Интервью с автором методики дыхания Александром Стрельцовым

Денис Басов: Александр Алексеевич, расскажите, с чего начался Ваш путь изобретателя?

Александр Стрельцов: После окончания института я работал в Забайкалье, занимался исследовательской работой. По специальности я инженер-металлург.

Д.Б.: Что Вы закончили?

А.С.: Иркутский политехнический институт, металлургический факультет, специальность – физико-химические методы исследования металлургических процессов цветных металлов. Когда приехал по приглашению на Забайкальский горно-обогатительный комбинат, там не было химического передела (управляемое изменение состава химических веществ для их последующей добычи из недр земли — прим. ред.).

Из руды получали концентраты редкоземельных элементов и передавали их в Красноярск. Когда я приехал, главный инженер меня вызвал и говорит: хочу, чтобы у нас был химический передел. Как это сделать — я не знаю, и никто в мире не знает. Тебя учили, попробуй.

       Вначале я занимался переработкой нетрадиционных источников сырья – отходами флотации, минерализованными водами, вскрышными породами, подчинялся только главному инженеру комбината. И уже через полтора года, будучи ещё молодым специалистом, получил положительное решение на изобретение.

      Д.Б.: А сколько лет Вам тогда было?

      А.С.: 27 лет, это был 1978 год. Примерно через четыре месяца после начала работы я пришёл в патентный отдел и сказал, что хочу оформить заявку на изобретение. Мне и говорят: у нас главный технолог комбината лет 20 уже не может сделать изобретение, куда тебе, совсем молодому! И никто ничем так и не помог, стали считать выскочкой и карьеристом, поэтому первое своё описание изобретения я без чьей-либо помощи писал целый год, так как не знал всех правил оформления. Затем наловчился и был случай, когда принёс в патентный отдел сразу две заявки. Мне москвичи говорят — ты что делаешь, зачем, ведь из одной заявки можно сделать три-четыре.
 
       Несмотря на то, что заявки на изобретения с грифом «секретно» и «совершенно секретно» проходили ускоренную процедуру рассмотрения – полгода, максимум год, мне было очень жалко своего времени. И в какой-то год одновременно во Всесоюзном институте патентной экспертизы рассматривалось шесть моих заявок на изобретения. Это было больше, чем у всего комбината вместе взятого, включая москвичей.

       И вот, будучи молодым специалистом, я уже имел самостоятельные изобретения, это во все времена очень ценилось и считалось большой редкостью. Я работал под руководством академика Бориса Николаевича Ласкорина и был единственным специалистом восточнее Урала, кто занимался данной проблемой. Так получилось, что кто-то у него в коллективе ушёл с работы, кто-то из жизни, и им срочно понадобился специалист данного профиля, мужчина, а я как раз выступал в Иркутске на конференции.

       У меня уже и диплом был готов, это было где-то в январе, наверное. И в день, когда предстояло защищать диплом, ко мне подошёл заведующий кафедрой тяжёлых и редких металлов, где я свою работу делал, вместе с каким-то мужчиной, и сказал, что тот желает со мной поговорить. Я услышал от него: есть очень интересная работа, на уровне изобретений. Спрашиваю — где? Он помялся, помялся и говорит — в Забайкалье.

       А я в Забайкалье служил, знаю климат, условия проживания, поэтому сразу же согласился. Но попал я в отличие от всего Забайкалья в оазис — справа речка, слева речка, рядом курорт союзного значения, комфортные очень условия были, мне сразу дали квартиру. Вернее, когда приехал, и приехал один, мне сказали на комбинате — мы тебе квартиру дадим, но одному не дадим, только семейному.

      Менее чем через год я женился и месяца через три мне уже дали квартиру. Условия, в которых работал, были великолепнейшие — никому не подчинялся, делал всё, что хотел, москвичи прямо белой завистью на меня смотрели. А потом, уже понимая, что мне всегда патентоведы будут задавать этот вопрос — а ты кто такой? — приехал в Иркутск, где и окончил общественный институт патентоведения.

      Учился там два года заочно, приезжал в институт один раз в неделю. Я там был единственный человек из 60-ти обучающихся, кто уже знал, как проводить патентный поиск, как разбираться в патентной классификации, как составлять заявку на изобретение. И когда узнали, что у меня семь изобретений, и когда представил на диплом своё же собственное изобретение, которое уже было зарегистрировано как авторское свидетельство, там даже вопросов ни у кого не возникло.

      Д.Б.: И Вы на основе своего опыта изобретателя решили взяться за здоровье?

      А.С.: Да, примерно так (смеется). В 83-м году у меня были курсы в Жёлтых Водах — это место, где впервые в мире провели подземное выщелачивание урана в промышленных масштабах. Дело было весной, на Украине вишня цветёт, когда вернулся в Забайкалье через полтора месяца, оказалось, что там ещё снег лежит. И я простыл. Больничный лист мне не дали.

      Сказали, ты единственный специалист у нас, летом запланированы по твоей инициативе полупромышленные испытания, впервые в мировой практике. Нужно и регламент писать, и программу писать, и оборудование доставать, и реагенты выписывать. И я решил восстановиться обычным испытанным способом, который не раз уже меня выручал — бегом.

       На улице было начало плюсовой температуры, уже подснежники стали выглядывать. Пробежал минуту, начал бодро, но через минуту задохнулся. Почему задохнулся? Ноги сильные, а мотор (лёгкие — прим. ред.) (Скорее всего не лёгкие, а - сердце. - Е.В.) не тянет. После бега принял душ, позавтракал и пошёл на работу.

       Туда я обычно пешком шёл полчаса примерно, планировал, что нужно сделать за день, и тут как раз стал думать, а почему я задохнулся-то? Остановился и понял, что всё дело в доставке кислорода атмосферного воздуха к мышцам. Они (мышцы — прим. ред.) запрашивают кислород, а организм на каких-то скоростях бега доставить его к ним уже не в состоянии и начинает использовать кислород из анаэробных источников энергообеспечения. А они ограничены. Всё! Топливо кончилось и мышцы сдохли. И я стал размышлять, опыт уже был большой, всё-таки семь изобретений и где-то на середине пути нашёл решение.

       Всё очень просто оказалось — нужна дозированная доставка, на малых скоростях она одна, на более высоких скоростях другая, на очень высоких скоростях — третья. То есть не одна и та же система подачи воздуха в организм, а дозированная, в соответствии со скоростью бега. Это можно только сделать за счёт ступенчатой доставки его в организм.

      Когда пришёл на работу, забыл про всё, что прежде сделал на комбинате и вообще, в химии, в металлургии — два доклада на союзных конференциях, семь изобретений, это стало уже совсем не важно. И тогда я, честно говоря, каждый день сомневался — получится, не получится.

      Но потом оказалось что да, это самая выдающаяся вещь, которая у меня вообще была. Каждый исследователь мечтает о такой теме. Когда недавно покопался, сделал патентный поиск — оказалось, это единственное изобретение, единственный патент такого рода за весь массив изобретений.

      Д.Б.: А есть такое дыхание — ребёфинг — используемое в психотерапии...

      А.С.: Да, сейчас уже информация проходит (о пользе различных методик дыхания — прим. ред.), когда я недавно встретился с Маленковым — это сын Маленкова того, который был вместе с Хрущевым у руководства Советским Союзом, доктор биологических наук, мы полтора часа разговаривали, в первый раз он мне сказал — я собираю такие жемчужины, и это (методика дыхания — прим. ред.) , говорит, одна из двенадцати жемчужин. Потом, когда мы с ним второй раз встретились, он сказал, что это одна из шести жемчужин. Третий раз, когда я ним встретился, он сказал уже — это одна из трёх жемчужин. И он сам вылечился моим способом, между прочим.

      Д.Б.: Вылечился от чего?

      А.С.: Ну проблемы старческие, ему 74 года. И лучше стал себя чувствовать, и спать, и давление нормализовалось. И хотя я ему всё объяснил на пальцах, он понял. И он ездит везде, бывает, рассказывает о методике, для меня это очень почётно, когда академик рекламирует и пропагандирует мой способ. Я ведь вначале, когда только разрабатывал новое дыхание, проверил его на себе, пробежал два марафона.

      Д.Б.: А Вы готовились перед этим?

      А.С.: Девять месяцев. Я бы быстрей пробежал, но ноги подвели. В марафоне ведь и дыхание важно и ноги важны — очень большая длина дистанции, поэтому количество сгибаний-разгибаний, которое делает человек, — невероятное. Часто мышцы не выдерживают, даже не мышцы, а связки. После этого я приехал во ВНИИФК (Всероссийский научно-исследовательский институт физической культуры — прим. ред.) и там мы провели исследование. Это был 1983 год.

      Д.Б.: А в каком году Вы разработали эту методику?

      А.С.: Где-то в 1982-1981 году. И в 83-м году я пробежал Байкальский марафон в Иркутске, потом Московский Международный марафон. Когда я приехал во ВНИИФК, мне сразу сказали — где ты был, почему тебя так долго не было? Это, говорят, такие данные! И тогда же я встретился с Куличенко Валерием Георгиевичем — он на тот момент был старшим тренером по выносливости.

       Меня сразу же взяли на сбор в Кисловодск, потом в Адлер. А мне нужны были спортсмены-москвичи, потому что все спортсмены из других городов приезжали со сборов и исчезали сразу — смотришь, а их уже нет. Поэтому мне были нужны только москвичи. А тогда из спортсменов была только группа Ельянова Якова Исааковича. Я с ним начал работать, провели медицинские исследования на его группе на беговой дорожке во ВНИИФКе и педагогический эксперимент на протяжении нескольких месяцев, какие изменения происходили со спортсменами при использовании ими нового типа дыхания.

      Д.Б.: С контрольной группой?

      А.С.: Я отказался от контрольной группы сразу же. Фиксировались показатели вначале на естественном дыхании, затем, после обучения, на моем, на «дробном». Изменения отслеживались в течение нескольких месяцев. В 2002 году я выиграл конкурс научных работ, который проводила Европейская ассоциация лёгкой атлетики.
 
       В своей работе «Резервы выносливости» я привёл экспериментальные данные на двух типах дыхания, которые были получены как раз на спортсменах группы Ельянова, в частности, результаты Ольги Нелюбовой, мастера спорта международного класса в беге на 1500 метров, а также поляков-марафонцев. Диплом мне вручали в 2003 году в Афинах (показывает диплом).

      Д.В.: Да, интересно...

      А.С.: Интересно, но тренеры не хотят. Вот говорит тренер — ну я, конечно, верю, но давай на моем спортсмене посмотрим. В итоге получается то же самое (методика действует — прим. ред.). Я ему говорю — слушай, видишь, какие результаты? Он — да, впечатляет, ничего не скажешь, я бы никогда не поверил, если бы это был не мой человек.

       Я тренеру говорю — это может быть только двадцатая часть того, что можно сделать — давай дальше работать? Он отвечает — а я не хочу. И это мне говорит не один, не два, не десять, не двадцать, а около сотни тренеров — они не хотят. Потому что тренеру важно, чтобы результат у спортсмена появился благодаря его личному вкладу. И они на меня обижаются, потому что я больше них о тренировочном процессе знаю. Потом оказалось, что нужно дыхательный аппарат ещё и отдельно тренировать, ведь вклад дыхательного аппарата в конечный результат — процентов 20-25 как минимум.

      Д.Б.: Эта методика начинает работать у средневиков или у спринтеров тоже?

      А.С.: У всех. У меня был парень, который говорит — на 100 метров это великолепно. У меня была девушка, которая сказала — на 60 м ещё лучше. У нее на 60 метров даже техника стала меняться, потому что когда человек на высокой скорости бежит и дышит, то грудная клетка у него находится в статическом режиме — она напряжена, как колокол. И на поддержание работы грудной клетки на такой высокой скорости нужно примерно четыре литра кислорода в минуту. Только чтобы поддержать.

        Здесь же грудная клетка работает в циклическом режиме — напряжение-спад, напряжение-спад... И на поддержание работы грудной клетки на этой же скорости нужно всего литр. Эти три «лишних» литра кислорода он может направить в работающие мышцы. Кислород воздуха, я о нём говорю, не внутренние запасы.

        Естественно, когда спортсмены начинают бежать на обычном дыхании, грудная клетка у них очень сильно напряжена, и они бегут иногда, как крабы (напряжённо — прим. ред.). А здесь грудная клетка работает уже совсем по-другому, и спортсмен вынужден приспосабливаться к этой работе, более экономной, руки более раскованно работают, в более выгодном варианте — это на высоких скоростях. Мне тут уже говорили ребята, что эта технология, это дыхание — только для мастеров спорта. На маленьких скоростях это невыгодно совершенно, это для мастеров спорта. (Мастера спорта - это и так уже физически одарённые люди. Некоторые из них, не соблюдая никаких рекомендаций тренеров, показывают высочайшие результаты, устанавливая мировые и олимпийсике рекорды. - Е.В.)
      
     Так я разработал принципы силовой выносливости, так как все тренеры занимаются со спортсменами и развивают силу, а для бегуна в первую очередь нужна силовая выносливость. Это совершенно разные программы — они между собой несовместимы вообще. И я им (тренерам — прим. ред.) говорил, что нужно тренировать преимущественно силовую выносливость, а они говорят — да, но это тяжело. Я говорю — как тяжело? Заставлять парня 6-7 раз бегать в неделю по десять километров — не жалко? А дать два раза в неделю работу, которая занимает по времени всего десять минут с восьмиминутным отдыхом между работами — тяжело, жалко...

       И тут три года назад появилась федерация русского жима, соревновательная задача которого – выжать лежа штангу определённого веса максимальное количество раз. Время подхода ограничено – не более пяти минут. Меня заинтересовало, то же самое в принципе, одно к одному, только там бег, тут жим штанги. А разницы нет в силовой выносливости, всё равно аэробный вид спорта — академическая гребля, байдарка, бег, коньки — или жим штанги здесь. И я стал участвовать в жиме. И в первый раз я выступил на соревнованиях второго ноября 2009 года. Выполнил третий разряд. А через десять месяцев я стал уже мастером спорта.

      Д.Б.: А вес в жиме считается в процентах от веса тела?

      А.С.: Нет, там вес штанги фиксированный. Я участвую в двух номинациях — вес штанги 55 и 75 килограмм. Там и 100 килограмм есть, и 125, и 150. Весовых категорий нет, но собственный вес учитывается. На последних соревнованиях я штангу 55 килограмм выжал 86 раз подряд за пять минут. Многие говорят — не может быть. Но...

      Д.Б.: Как??? Я сейчас начал заниматься бодибилдингом, и я выжимаю 50 килограмм всего четыре раза! А Вы достигли такого результата с использованием своей методики дыхания?

      А.С.: Во-первых, я до тренировки насыщаю мышцы кислородом, что и всем ребятам советую. После тренировки я восстанавливаю себя с помощью дыхания. И во время работы, когда я жму, я тоже использую дыхание. И таким образом насыщаю мышцы кислородом намного быстрее. Почему я 86 раз делаю? Почему я выигрываю у всех? У меня конкурент есть — он на 34 года моложе меня, на 53 килограмма тяжелее меня. И я у него выигрываю. Вот 23 апреля в Вологде будут очередные соревнования — я готовлюсь. А Чемпионат России у нас будет 27 августа в Перми.

      Д.Б.: Тогда провокационный вопрос — а Вы простудой заболевали за последние пять лет?

      А.С.: Нет. Дело в том, что этот же способ дыхания, когда в статике делается — это профилактика простудных заболеваний, один из пунктов профилактики. Это и сосудорасширяющее средство, и снятие депрессивных состояний, и хорошее снотворное средство, тут много положительных моментов. Был такой немецкий химик Отто Варбург.

       Он в 1931 году получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине за утверждение и доказательство того, что раковые клетки гибнут в присутствии кислорода. Сначала это было просто допущение, но, начиная с 70-х годов, американцы, французы получили доказательства того, что ни одна болезнетворная бактерия, вирус, грибок в присутствии кислорода не живут — они гибнут. Поэтому, только кислород может создать условия, при которых всё (болезнетворное — прим. ред.) гибнет.

      Д.Б.: Александр Алексеевич, расскажите, а каков механизм работы Вашей методики дыхания?

      А.С.: Тут надо исходить из химических понятий. У нас, для того, чтобы полностью прошла реакция присоединения кислород воздуха с гемоглобином крови, необходимо примерно 0,8 секунды на вдохе. То, что 0,8 и выше — никаких вопросов не возникает, все наши органы и системы работают в условиях кислородного насыщения. Но частота дыхания, при которой вдох составляет 0,8 секунды, соответствует скорости бега всего 4 минуты 10 секунд — 4 минуты 20 секунд на один километр. Никого это скорость не устраивает, разве что тех, кто бегает за своим здоровьем.
 
        И я, естественно, стал делать расчёты, проверил. И рассчитывал частоту дыхания для каждой скорости. При естественном дыхании это хаотичный вариант, который не поддаётся никакой логике. А при дробном дыхании естественно всё выстраивается на одной прямой. Я просчитал соответствие скорости бега и частоты дыхания и получил данные, которые, ну, никак не укладывались в голове вообще. Частота дробного дыхания оказалась в два раза меньше на той же скорости.

      Д.Б.: В два раза меньше — имеете ввиду...

      А.С.: Чем естественное дыхание. Если взять пример, что бегун бежит со скоростью 2 минуты 46 секунд на километр, частота естественного дыхания у него составляет под сотню дыхательных циклов (вдох-выдох — прим. ред.) в минуту. На дробном дыхании это порядка 45-48 циклов.

       И тут как раз на беговой дорожке я начал считать, оказалось, что данные, которые я получил, оказались ещё более фантастичными. То, что я рассчитал, было 50 циклов, а здесь оказалось 44-45, где раньше получил 40, здесь получилось 28-29. И Ольга Нелюбова у меня как раз и доказала вот это.

       Она международный мастер и мы её частоту дыхания замеряли во ВНИИФКе на бегущей дорожке. Самое интересное, что газоанализатор, который использовали для анализа кислорода и углекислоты на вдохе и на выдохе, не был приспособлен для измерения частоты дыхания. Там было много показателей, но частоты дыхания там не было. А частота дыхания, я считаю, это самый важный показатель из всех. И если вдох меньше 0,8 секунды, то кислород усваивается в меньшем объёме. При продолжительности вдоха 0,3 секунды кислород в принципе не соединяется с гемоглобином.
      
       Например, при скорости 3 минуты на километр, профессионал, мастер спорта в беге на 3000 или 5000 метров делает примерно 56-58 дыхательных циклов в минуту. Получается, что дыхательный цикл составляет чуть больше одной секунды. Если допустить, что вдох примерно равен выдоху, то получается, что у нас вдох длится чуть больше полсекунды, а надо 0,8 секунды.

       Где взять недостающее? Даже на такой, не очень высокой скорости организм начинает залезать в анаэробные источники энергообеспечения, влезать в кислородный долг. Но кислородный долг не безграничный. Ресурсы исчерпаются, как у машины, у которой топливо закончилось, и она дальше не поедет. Так и здесь. Нужно просто было увеличить время вдоха, но сделать это просто так невозможно — это можно сделать только порционными частями. Вот и всё.

      Д.Б.: А говоря о времени увеличения вдоха, Вы имеете в виду количество кислорода, которое Вы проводите в лёгкие, правильно я понимаю?

      А.С.: Естественно, приток кислорода при этом увеличивается.

      Во-первых, соблюдается правило - при продолжительности вдоха 0,8 секунды или больше — извлечение этого кислорода из воздуха, который поступает в лёгкие, в полном объёме.

       Во-вторых, мы не заставляем организм работать в критических условиях, когда кислорода начинает не хватать и организм поневоле начинает залезать в анаэробные источники энергообеспечения. Не заставляем организм впадать в стрессовую ситуацию. А как только организм залезает в анаэробные источники энергообеспечения, кроме молочной кислоты (молочная кислота приводит к снижению мощности работы мышц и невозможности их дальнейшего эффективного использования — прим. ред.) блокируются все эффективные системы нашего энергообеспечения.

        Весь механизм доставки кислорода к мышцам и последующей его утилизации начинает ломаться. Ведь тут что происходит — гемоглобин соединился с кислородом воздуха с образованием оксигемоглобина. Естественно, нужно доставить этот кислород к мышцам. Оксигемоглобин распадается на составные части там, где давление кислорода будет минимальным.

        В воздухе оно составляет примерно 100 мм ртутного столба, в лёгких — около 80 мм ртутного столба, в неработающих мышцах — примерно 45-50 мм ртутного столба. А там, где мышцы работают, где кислород активно потребляется — 15-20 мм ртутного столба. Поэтому, когда человек бежит, нужно отдать в ноги этот кислород, а не в руки, которые не работают или еще куда-то.

        И вот оксигемоглобин распался на составляющие. Гемоглобин пошёл на следующий цикл, а кислород подошёл к мышце и всё. В действие вступает вторая стадия — в мышцах есть миоглобин, который реагирует с доставленным кислородом и внедряет его в клетки мышц.

       И всё, на этом дело опять закончилось.

       И только третий механизм, когда в митохондриях клеток происходят окислительно-восстановительные процессы, даёт энергию мышечным волокнам. Это так называемое тканевое дыхание. Если мы даже разработали первый процесс, то второй не развит, а третий тем более. Даже если первый и второй механизмы развиты, третий также может быть неразвитым.

      Д.Б.: Имеете ввиду, механизм неразвит, когда организму начинают требоваться другие источники энергии?

      А.С.: Не развит, когда требуется мобилизация резервов. И интуитивно такой механизм кто-то из спортсменов находит. Ведь тренер не задумывается об этом механизме — у одного получилось, и он всех под одну гребёнку. А у того могут быть генетические данные такие. Может, у него длина мышц немного другая, может быть, у него быстрые или медленные волокна немного другие, может быть, у него связки немного по-другому развиты.

       А тренер, не даже не думая об этом, всех под одну гребёнку. И если что-то случилось со спортсменом — тренеру какая разница — одним больше, одним меньше, и всё. И тренеры совершенно не понимают, даже о чём даже разговор идёт. А я ребятам говорю — это ваша жизнь. Ну, не получилось у тебя — это для тебя трагедия. Тренер понимает, что у тебя не получилось, ну поплачет, ну погорюет он минут пять, и всё на этом. Он тебя забыл, другой спортсмен есть.

      Д.Б.: Значит, таким образом, когда мы порционно вдыхаем воздух, то за четыре таких вдоха мы вдыхаем его больше, чем за один обычный вдох, верно?

      А.С.: Верно. Процентов на 30 больше получается поступления воздуха, чем за обычный вдох. А так как мы делаем после четвёртой части вдоха небольшую паузу — организм сам её вырабатывает — это происходит вследствие отрицательного давления, небольшого вакуума, который образуется на долю секунды, из следующей порции воздуха кислород всасывается, как пылесосом. Вот и всё.

Краткое описание Методики дыхания Стрельцова

    1) Классический дыхательный цикл состоит из одного вдоха и одного выдоха.

    2) В методике дыхания Стрельцова в рамках одного цикла происходит чередование четырёх кратких и интенсивных частей одного вдоха и общего выдоха.

     Согласно теории Стрельцова за четыре вдоха (на один выдох) в организм поступает большее количество кислорода, что позволяет сохранять эффективность работы мышц более длительное время. В организме одновременно используется более одного источника энергообеспечения — преимущественно это аэробный (с использованием кислорода) и анаэробный (с использованием углеводов) источники.

      При нехватке кислорода в работающих мышцах происходит накопление молочной кислоты (нейтрализации которой способствует кислород), что снижает эффективность работы мышц вплоть до их фактически полного отказа на некоторый период времени. Соответственно, постоянный приток кислорода к работающим мышцам продлевает период их эффективной работы в процессе тренировочной и соревновательной деятельности.

 
« Последнее редактирование: Июля, 04, 2016, 10:24:21 am от Евгений Вериго » Записан

Страниц: [1] Вверх Печать 
Эндогенное дыхание с Евгением Вериго  |  VІ. Работы других авторов, касающиеся процессов дыхания и кровообращения  |  6.5. Работы Стрельцова А.А. (Модератор: Евгений Вериго)  |  Тема: Интервью с автором методики дыхания Александром Стрельцовым « предыдущая тема следующая тема »
Перейти в:  

Powered by MySQL Powered by PHP Powered by SMF 1.1.21 | SMF © 2006-2008, Simple Machines Valid XHTML 1.0! Valid CSS!